Ёптель

это не вероятно, но факт!

Где живёт Кракен (2)

Где живёт Кракен (2) Он махнул головой в сторону «бочки», которая с каждым их шагом становилась все более громадной. Казалось, это не они приближаются к ней, а сама цистерна ползет им навстречу,

Он махнул головой в сторону «бочки», которая с каждым их шагом становилась все более громадной. Казалось, это не они приближаются к ней, а сама цистерна ползет им навстречу, постепенно захватывая небо, облака, раскаленное солнце, редкий лес, горизонт весь мир. Любое заброшенное здание выглядит страшным и зловещим, но это, ко всему прочему, носило еще и какую-то особенную печать мрачности. Окруженная изогнутой и ржавой оградой, похожей на кривые зубы давно умершего чудовища, цистерна выглядела, как замок злого колдуна, который по странной прихоти сделал его в виде большой бочки. Полуразрушенные смотровые вышки по углам ограды только усиливали сходство, выглядя этакими стрелецкими башенками, развалившимися под меткими выстрелами катапульт и требушетов.
А, правда, что это он Вальку Копытина съел не унималась Рита.
Правда. И Вальку, и Серегу, и Мишку. Всех троих. А головы себе оставил.
Лысик удивленно раскрыла рот. Глаза ее испуганно округлились.
Зачем!
Направив колесо велосипеда в глубокую колею, Димка задумчиво посмотрел на Лысика, прикидывая, действительно ли она такая доверчивая или просто издевается. Рита продолжала преданно смотреть ему в рот, ожидая ответа.
Чтобы было с кем поговорить, ответил он, наконец. Тоскливо же весь день в бочке сидеть. Пока дождешься, чтобы к тебе еще какой-нибудь дурак свалился сто лет пройти может. Так и со скуки помереть недолго.
И что, вот так целыми днями с ними разговаривает и все
Димка сделал вид, что глубоко задумался.
Нууу Нет, наверное. Еще в шахматы играет в шашки, в «Чапаева» там
Лысик неожиданно посмотрела на него со взрослой серьезностью и еще крепче сжав его ладонь, доверительно сказала:
Я бы не хотела, чтобы нам головы оторвали Дим, давай не пойдем
И это прозвучало так искренне и доверчиво, что у Димки против воли сжалось сердце. Он остановился, повернулся к Лысику и, глядя в ее большие, небесно-синие глаза, честно сказал:
Нет там никого. И не было никогда. Это нефтебаза старая, мне он запнулся, дернул щекой, но все же справился с собой и закончил мне мама рассказывала.
Мы раньше этой дорогой часто ездили. Осенью за грибами, зимой на лыжах. Летом на речку. Там дальше, Димка махнул рукой по направлению убегающей за горизонт и прячущейся между деревьями разбитой грунтовки, классное место есть. Папка рыбу ловил, а мы с мамой мы костер жгли. А потом шашлыки все вместе ели или уху варили…
Он мотнул головой, отгоняя воспоминания, как назойливую пчелу, норовящую ужалить побольнее.
Нет там никакого Кракена. Просто Геныч перед Катькой рисуется.
Глядя ему в глаза, Лысик маленькими пальцами сжала его ладонь и кивнула. Димка отвел взгляд первым, в горле стоял комок, глаза щипало, сердце гулко бухалось о грудную клетку, как застрявшая между оконными рамами ласточка. Отвернувшись, он резко вырвал руку из теплых объятий Ритиной ладошки и зло зашагал вперед, за ограду. Туда, где раздавались громкие спорящие голоса. Туда, куда мальчику и девочке ни за что нельзя приходить, взявшись за руки. К товарищам по играм.
Приподняв велик, он выволок колесо из колеи и направил в раззявленный проем между частоколом гниющих железных зубов. Сорванные с петель ворота валялись прямо на земле, и на них четко отпечатались три змеящихся следа проехавшие здесь недавно велосипеды. Металлические листы гулко выгнулись, когда Димка наступил на них, а потом и загрохотали, когда по ним быстро пробежались запыленные синенькие босоножки Лысика.
Ребята стояли у самой стенки бывшего нефтяного резервуара и о чем-то горячо спорили. Точнее говоря, спорили только Генка и Стас. Пузырь трусливо стоял на приличном расстоянии, чтобы быть твердо уверенным, что не подвернется под горячую руку, а Катюшка демонстративно делала вид, что ей все это неинтересно. Она брезгливо ковыряла палочкой какое-то маслянистое пятно, на вид довольно свежее, вытекающее из дыры в цистерне. Димке вся эта картина напомнила передачу про дикую природу, которую им в школе как-то поставил вместо урока учитель краеведения. Там матерые рогатые олени бились друг с другом едва ли не до смерти, а большеглазая стройная самочка, безучастно следила за этим со стороны.
Было, блин! Сам же слышал! от крика на шее у Генки вздулись маленькие венки, пульсирующие и синие. Не слышал, скажешь
Че я слышал изо рта Стаса с каждым словом вылетали маленькие капельки слюны. Че я слышал То, что вода булькнула И что Кракен вылез Нет его ни фига!
Есть!
Нету ни фига!!!
Подкатив велосипед к сваленным в общую кучу «байкам», Димка положил его и, обогнув орущую парочку, подошел к Сашке.
Чего не поделили
Кракена, глупо улыбнулся Пузырь. Однако, заметив, что шутить Димка не настроен, тут же поспешил исправиться.
Геныч сказал, что если по «бочке» постучать, можно услышать, как оно ворочается Ну, Стасян и постучал.
И как, Димка с интересом посмотрел на уходящий в небо бесконечный гладкий бок цистерны, услышали
Нуууу уклончиво начал Сашка.
А ты сам попробуй!
Вздрогнув, Димка обернулся. Болтая с Пузырем он даже не заметил, как со спины к нему подошли остальные ребята.
Попробуй, повторила Катюшка, протягивая ему свою, измазанную в чем-то тягучем и черном, палку.
Давай, Димон, поддержал ее Генка. А то Стасян глухой, похоже.
Сам глухой, зло огрызнулся Стас. Бунт продолжал развиваться. В обычное время Генка бы такого не стерпел и непременно «всек» бы непокорному по «тыкве». Бунтарь Стас понимал это лучше других, а потому поспешил закрепить свой успех:
И нет здесь никакого Кракена. Просто железная бочка с водой.
Бессильно зарычав, Генка вырвал из рук Катьки палку и сунул ее Димке. Катюша обиженно ойкнула и отодвинулась к Стасу, но Гена не обратил на это никакого внимания:
Давай, Димон! Сам послушай!
Палка была нагрета Катиной ладонью, и оттого казалась приятной на ощупь. Взвесив ее в руке, Дима подошел к стенке цистерны вплотную. Пристально оглядев напряженно следящих за ним ребят, он недоуменно пожал плечами и с силой ударил по ржавому металлическому боку.
Он ожидал, что удар гулким «бууу-уууммм» отзовется во всем полом теле огромного резервуара, но услышал лишь короткий и приглушенный стук. Обернувшись вновь, Димка с удивлением увидел, что все ребята, действительно с любопытством вслушиваются в наступившую тишину. Напряженные глаза, сдвинутые брови, приоткрытые рты все пятеро настойчиво сканировали пространство, надеясь услышать, как в темных недрах проржавевшего нефтяного резервуара ворочается гигантское существо, которого здесь просто не могло быть. В этот момент Димка чувствовал себя неимоверно взрослее всех стоящих перед ним полукругом детей, взятых вместе. Он перехватил палку поудобнее и, с силой заколотил ею по прогнившему железу. Раздраженно отбросив палку в сторону, он снова посмотрел на товарищей. Пятерка стояла все в тех же напряженных позах, ушами-локаторами вылавливая все возможные звуки. И Димка сорвался.
Да вы чего все! Какой, на фиг, Кракен! Это пустая железная бочка, в ней нефть хранили
Ш-ш-ш-ш-ш! внезапно, прижав палец к губам, прошипел Пузырь. Но Димка уже и сам замолчал. Потому что почувствовал, у него за спиной, где-то за стенкой, показавшейся вдруг такой тонкой и ненадежной, мягко шлепнулось что-то влажное. Это было похоже на плеск большой рыбины, и одновременно на булькнувший и теперь идущий к самому дну булыжник. А за плеском раздался странный шорох. Странный, потому, что природа шороха сухая и колючая, но этот был мокрый и какой-то слизистый. Было отчетливо слышно, как нечто скользит там, за выгнутой железной стеной, в полной темноте и тишине.
Несмотря на жаркий день, Димке вдруг стало так нестерпимо холодно, что мелко и противно затряслись коленки. Холод сформировался где-то в районе макушки и быстро кинулся вниз, к самым пяткам, намертво приморозив ноги к утоптанной земле. Чувствуя, как встают наэлектризованные от страха волосы на руках, Димка пытался сдвинуться с места и не мог. Ему оставалось только стоять и слушать, слушать, слушать и надеяться, что это, чем бы оно там ни было, поворочается и вновь уляжется спать.
Я же вам говорил! Лопухи! Я же говорил, что там Кракен!
Звук Генкиного голоса перебил шорох, будто государственная радиостанция, заглушающая любительские передачи. Моментально, словно их отсекли гигантским скальпелем, пропали звуки из цистерны, и оцепенение тут же спало. Димка поспешно сделал несколько шагов и оказался прямо в середине полукруга своих друзей. Мальчишки и девчонки смущенно переглядывались, вымученно улыбаясь. И только Генка едва не плясал от радости.
Что, выкусил! дразнил он Стаса. Кричал нету, а как услышал, так в штаны наложил!
Он прав.
Приплясывающий от удовольствия Генка замер и медленно повернул голову к источнику возмущения спокойствия. Димка набычился и упрямо повторил:
Там ничего нет. Это просто вода. Крыша ржавая вся, там, наверное, до краешка налито дождь, снег
Приободренный такой поддержкой, вновь оживился Стас. Он прочистил горло, собираясь сказать что-то едкое, и вдруг выпучил глаза и, ткнув пальцем в самый верх цистерны, протяжно закричал:
Краааакен!
Тут же началась невероятная неразбериха. Все разом кинулись прочь от цистерны, позабыв про велосипеды, про друзей, думая только о том, как бы самому унести ноги. В панике кто-то, кажется Генка, заехал Сашке локтем в живот. Пузырь упал, и только тихонько ойкнул, когда прямо по нему пробежала сначала Катя, а за ней и Лысик.
На месте остались стоять лишь Димка да Стас, чей заливистый смех презрительно летел вслед убегающим друзьям.
Кракен! Кракен! издеваясь, кричал он.
До Генки наконец-то тоже дошло, и теперь он, пунцовый от кончиков ушей, до кончиков пальцев, возвращался назад, и сжатые до белых костяшек кулаки не сулили шутнику ничего хорошего. Однако самого шутника это, кажется, волновало совсем незначительно. Торопливо подобрав с земли палку, Стас остался стоять на месте.
Генка остановился, не доходя до него шагов пять. Воздух со свистом вылетал из его раздувшихся ноздрей, лоб и щеки пылали пунцовыми пятнами, кулаки сжимались и разжимались, душа чью-то невидимую шею. И, тем не менее, глядя, как непринужденно поигрывает палкой Стас, подходить ближе Генка не решился.
Не торопясь, к мальчишкам вернулись Лысик и Катюша.
Ну и кто теперь в штаны наложил, а Стас нахально улыбнулся и, словно приглашая противника подойти поближе, постучал кончиком палки по носку своей кроссовки.
Да ты же сам слышал! не выдержав, заорал покрасневший Генка. Все слышали!
Ища поддержки, он оглянулся, пытаясь взглядом поймать глаза ребят. Катюшка как всегда сделал вид, что она не при делах, отрешенно изучая свои туфельки. Пузырь неловко переминался с ноги на ногу и больше поглядывал на Стаса, чем на Генку. Смешно приоткрывшая рот Лысик, напряженно следящая за развитием конфликта, вообще не рассматривалась вожаком как вероятная поддержка. А вот Димка
Никто ничего не слышал, сказал Димка. Просто вода плещется.
От бессилья Гена готов был заплакать, но знал нельзя. И без того подорванный авторитет был бы тогда окончательно втоптан в землю. Он скрипнул зубами, с трудом подавил рвущийся наружу гнев, и ехидно поинтересовался:
А что же там шуршало тогда, а
Льдины, поколебавшись, ответил Димка. Папка говорит, что если солнце до них не достает, то льдины могут и до зимы не растаять. Так что нет там никого.
Нет, значит Генка, прищурившись, пристально посмотрел Димке прямо в глаза. Может, тогда полезешь и посмотришь
Повисло молчание. Вся компания, не дыша, переводила глаза с одного мальчика на другого. Все понимали, что одно дело утверждать что-то, и совсем другое проверить. Это уже тянуло на незабвенное «слабо».
Дим, не надо лезть донесся откуда-то снизу рассудительный голос Лысика.
Рот завали, резко одернул ее Генка. И тут же вновь переключил свое внимание на Димку.
Ну, так что Посмотришь Лестница-то целая.
Димка с сомнением глянул на лестницу. С виду она действительно была целой, но доверия, тем не менее, не внушала. Двадцать метров грубо сваренного между собой «уголка», вместо перекладин перечеркнутого арматуринами, ломано тянулись до самой крыши. Пролезть по такой, уже было нешуточным испытанием. А если учесть, что гипотетически лестница вела прямо в пасть к некоему жуткому созданию, то сложность становилась запредельной.
Что, не унимался Генка, слабо
Полукруг заворожено ахнул. Это произошло. Волшебное слово названо, и дальше все будет развиваться согласно старой детской магии. Возможны лишь две развязки, и в обеих плохо придется не тому, кто произнес слово, а тому, на кого оно направленно.
Дим, не лезь туда, попросила Лысик. Она пыталась остановить или хотя бы отсрочить начинающуюся битву двух характеров. Поехали домой, а, Дим
Еще раз хайло откроешь, с угрозой пообещал Генка, зубы выбью! Пшла отсюда, дура лысая!
Он с силой вытолкнул Лысика за пределы сжимающегося полукруга. И битва началась.
И ничего мне не слабо! сжав губы в ниточку, попытался защититься Димка.
Не слабо А чего ж ты еще не там Генка бил проверенным, испытанным, много раз апробированным и никогда не дающим осечки оружием.
А чего ты сам не лезешь Самому-то слабо все еще маневрируя, Димка понимал, что его медленно, но верно загоняют в тупик, где и прицельно расстреляют из всех орудий.
Залезть мне не слабо, Генка уже полностью вернул себе уверенность. Он хлестал противника заготовленными фразами, которые были заранее известны обоим.
А чего ж ты еще не там Димка все же попытался отсрочить неизбежное.
Не хочу, чтобы мне голову оторвали, Генка ответил с явным чувством собственного превосходства. Я-то знаю, что там Кракен.
Да нет там никого!
Так ты проверил, прежде чем трепать! Тявкать всякий может, а ты докажи!
Некоторое время они молча сверлили друг друга глазами, а затем Генка презрительно выплюнул:
Ссыкло!
Лицо Димки вспыхнуло, словно лампочка. Краска мгновенно залила его от шеи до кончиков ушей. Рот приоткрылся, чтобы в ответ бросить что-нибудь едкое и злое Но вместо этого Димка круто развернулся и направился прямиком к лестнице. Следом за ним поспешили все остальные.

Источник