Иван Билибин. Никогда ни о чём не жалейте вдогонку…

 

Иван Билибин. Никогда ни о чём не жалейте вдогонку... Билибин, известный художник-модернист, иллюстратор сказок. Уверенный в себе и чувственный, уайльдовский сексапил, всей полнотой жизни,

Билибин, известный художник-модернист, иллюстратор сказок. Уверенный в себе и чувственный, уайльдовский сексапил, всей полнотой жизни, лёгкой иронией и магнетизмом, русской интеллигентной прослойки, начала ХХ века.

Он был настоящей звездой России своего времени. Знаменитый график, прославленный журналом «Мир искусств», оформитель громких театральных постановок и иллюстратор лучших книжных новинок, он был человеком успешным, жил на широкую ногу, любил покутить и пошутить…

Родился он в 1876 году, в посёлке Тарховка близ Петербурга, в семье военно-морского врача. Окончив гимназию с серебряной медалью, поступил на юридический, но параллельно занимался в рисовальной школе Общества поощрения художеств, а потом и у самого Репина, так что к моменту окончания университета уже был членом нового объединения художников «Мир искусства».

Кроме того, уже в 1899 году Билибин нашел свой, билибинский стиль. Случайно приехав в деревню Егны Весьегонского уезда Тверской губернии, он создаёт иллюстрации к своей первой книге «Сказка о Иван-царевиче, Жар-птице и о Сером волке».

Безупречная тонкая черная линия контуров на его картинах проводилась не пером, а тончайшей колонковой кисточкой, и за четкость и твердость ее называли «стальной проволокой». В пределах четкого контура Билибин применял раскраску сплошными тонами получалось как в витраже. Казалось, что всё, к чему прикасалась рука Билибина, становилось красивым, и билибинские сказки немедленно вошли в моду.

Так, как он, персонажей русских сказок не рисовал никто. Отточенная техника рисунка в его работах сочеталась с изяществом новомодного модернизма, при этом чувствовалось, что русские сказки это для Билибина своё, родное.

Удивительно, что при такой любви к русской культуре женился Билибин на англичанке. Отец художницы Маши Чемберс был ирландец и звали его Джеймс Стивен Чемберс, а мать ее была чистая англичанка (Элизабет Мери Пейдж), однако Маша (Мария-Елизавета-Вероника) родилась в Петербурге и носила отчество Яковлевна. Родив двух сыновей, в 1911 году жена ушла от Билибина не выдержала его запоев. Эта беда пьянство сопровождала художника всю жизнь, и спасаться от нее ему удавалось только работой.

Вторая его жена, гражданская, была тоже англичанкой, Рене. Её Билибин однажды запечатлел в образе Стрельчихи в иллюстрациях к сказке «Поди туда не знаю куда…»

 

Революцию Иван Яковлевич приветствовал. Почтенный художник, после смены власти он вошел в особое совещание по делам искусств и в Комиссию по охране памятников искусства и старины. Ходил на совещания, вел почти прежнюю жизнь, пил благо, спиртное ему удавалось достать, а потом… потом Билибину большевики нравиться перестали и он уехал и от большевиков, и от жены в Крым, где у него был домик в дачном кооперативе художников и прочей интеллигенции Батилиман. Трудности смутного времени его почти не касались. Он немного рисовал, много гулял, любил разговаривать и пить на берегу с рыбаками. Там же он влюбился в соседку по даче. Людмила Чирикова была почти на 20 лет моложе. Её отец, писатель Евгений Чириков, отправился на Перекоп выручать мобилизованного в белую армию сына-гимназиста, вместе с ним уехала жена. Вернуться в Новороссийск они не смогли: белые проигрывали Гражданскую войну, поезда перестали ходить. Билибин навещал оставшихся без поддержки Людмилу и ее сестру по два раза в день. Чтобы достать для них продукты, за бесценок продавал свои этюды. Но взаимности от Людмилы так и не добился.

Некоторое время Билибин живет работой, однако вскоре Людмила уезжает в Берлин к родителям, и художник снова начинает пить. Всё изменилось, когда внезапно в 1922 г. Ивану Яковлевичу пришло письмо из России, от подруги его бывшей жены, художницы Александры точнее, как ее все называли, Шурочки Щекотихиной. Шурочка была вдовой, работала на фарфоровой фабрике в Петрограде, жила с маленьким сыном в бывшем доме купцов Елисеевых, ставшем общежитием «Дома искусств». Здесь же жили поэты Осип Мандельштам и Владимир Ходасевич, прозаик Александр Грин, художник Мстислав Добужинский, повсюду стояли буржуйки, которые топились книгами и подрамниками.

Простое и доброе письмо Шурочки так тронуло истосковавшегося художника, что он отправил ей телеграмму: «Будьте моей женой. Жду ответа». Шурочка согласилась. В феврале 1923 года она с сыном прибыла в Александрию.

Вскоре супруги решили, что пора переезжать в Европу. Впоследствии Билибин был не очень доволен этим решением: в Европе его искусство было интересно в первую очередь таким же, как он, эмигрантам, а те в основном были людьми небогатыми. В начале 1930-х он начинает тесно общаться с людьми из советского посольства, в 1935-м уже имеет советский паспорт, а в 1936-м вместе с женой и сыном приезжает в Ленинград.

Их хорошо приняли, дали квартиру на Гулярной улице, нынешней улице Лизы Чайкиной. Иван Яковлевич стал профессором графической мастерской при Академии, оформил «Сказку о царе Салтане» для Кировского театра, сделал иллюстрации к этой сказке и к «Песне о купце Калашникове» для издательства, был привлечен к декоративным работам для Дворца Советов в Москве. Шурочка вернулась на фарфоровый завод.

Когда началась война, Билибин отказался эвакуироваться и остался в голодном и холодном Ленинграде. Он так ответил наркому просвещения Владимиру Потёмкину: «Из осаждённой крепости не убегают. Ее защищают».

По воспоминаниям художника, также жившего во время блокады в Ленинграде, однажды начальник городского отдела пропаганды полковник Цветков пообещал угостить Бродского и Билибина пшенной кашей и селёдкой. Для этого им пришлось пересечь замерзшую Неву и идти два часа. Накормив гостей, полковник попросил Билибина надписать для него на память открытки с репродукциями билибинских акварелей.

Иван Яковлевич Билибин умер 7 февраля 1942 года, и похоронен без гроба, в братской могиле профессоров Академии художеств возле Смоленского кладбища.

Источник


Добавить комментарий