Иванов, Петров Ч 1

 

Иванов, Петров Ч 1 От автора. Когда в Интернете появились отрывки из моей книги «Я был на этой войне», то стала приходить массам писем от читателей, друзей, знакомых, в том числе и от

От автора.
Когда в Интернете появились отрывки из моей книги «Я был на этой войне», то стала приходить массам писем от читателей, друзей, знакомых, в том числе и от Салтымакова (фамилия изменена). Бывшего старшего оперуполномоченного отдела военной контрразведки, что служил у нас в бригаде. Сейчас он живет за границей, сказал, что мне передадут его записи. И действительно, через некоторое время мне назначили встречу и передали большой портфель, набитый бумагами. Там были записи, наброски, дневники Салтымакова. Некоторые вещи, о которых он писал, вообще не укладываются в голове. На основании его заметок я и написал этот короткий рассказ. Остальная большая часть его дневников ждет своего часа.
В.Н. Миронов

Когда идут бои, тем более, такие как при штурме Грозного в январе 1995г., то думать о полноценной оперативной работе не приходится. Все, чему тебя учили в мирной жизни, летит к чертовой матери. Приходится вспоминать опыт Великой Отечественной войны.
В принципе, со времен Китайской империи и Иисуса Христа, человек не придумал ничего нового в оперативной работе.
Те же самые агенты, те же самые разведчики и шпионы с противоположной стороны.
Методы и способы приобретения агентуры, способы вербовки – все осталось по-прежнему. Человек по своей натуре слаб. Я имею ввиду, что у каждого человека есть свои слабые и сильные стороны. Одно компенсируется другим и порождает одно другое. Если человек силен физически, то у него, как пить дать, слабость по отношению к женщинам или тщеславен до безобразия. Тут нужна лесть. «На каплю меда поймаешь больше мух, чем на бочку уксуса» – не я придумал, а древние.

 

И все любят деньги, из какого бы материала они не были сделаны, из дерева, соли, кожи. А еще человек любит должности, которые приносили бы ему достаток помимо основной зарплаты, почести, уважение, чтобы его боялись и уважали, и он мог управлять другими людьми. В довесок ко всему перечисленному – бесплатная еда, красивые женщины.
Любой опер, будь он из спецслужбы или правоохранительных органов знает это прекрасно. Типы личностей – основа основ оперативной работы, и плевать, какое у тебя образование, но если ты не усвоил эти азы, не научился разбираться в людях, их психологических особенностях – грош тебе цена – снимай погоны и иди поднимай народное хозяйство.
Но, все это хорошо в мирной жизни, но когда идут крупномасштабные бои, по типу Грозный-95, то понимаешь, что вся образованность, опыт прежних лет, когда ты разоблачал банды, поставляющие на территорию воинских частей наркоту, или ловил военнослужащих, которые пытались по тупости и скудоумию патроны, и понимаешь, что все ЭТО тебе ЗДЕСЬ на хрен не надо! Оно пригодится, но ПОТОМ. Вот только дожить бы тебе до этого светлого ПОТОМ.
А сейчас вместе со всеми окружающими тебя товарищами-соратниками по этой войне, плевать, какие на нем погоны, сколько звездочек, или просто чистые, какую он занимает должность, рубишься с духами. Хотя, если говорить уж начистоту, то только законченные клоуны носили звездочки на погонах – верный признак офицера, и, соответственно, лакомый кусочек для снайпера и захвата в плен.
И бьешься плечом к плечу со всеми наравне. Понимаешь, что, ПОКА, твое мастерство, опыт, он не востребован. Ну, ладно, я начинаю повторяться.
Захватывали пленных, но толком из них никто ничего рассказать не мог. Лишь, то, что знали – какая банда стоит против нас, примерное количество, вот пожалуй и все. Были артисты, которые начинали кидаться, брызгать слюной, что-то кричать про «русских собак», вспоминать своего Всевышнего, разговор не получался, поэтому и быстро кончали их. Да, не гуманно, вопреки всем расхожим понятиям о гуманизме, правах человека и прочей …
Вопрос не в этом. Был бы законный противник, тогда базаров немае, а так – оголтелые родные бандиты, под флагом религиозной войны. Тем паче сидим в окружении, что нам с ними делать Махать белым флагом, чтобы духи дали нам «зеленный коридор» для вывода пленных Бред свинячий!
Родное руководство из Москвы и Моздока слало по ЗАСу шифрованные сообщения. По началу мы с моим старшим группы Георгием Красновым, еще что-то пытались расшифровать, но там везде было одно и тоже.
Докладывать, какие спецоперации проводим, сколько боевиков захвачено, благодаря нашим героическим усилиям, сколько оружия и боеприпасов и прочую муть.
Мы – это оперативная группа из двух майоров военной контрразведки. Старший – Краснов, номер два – я – Алексей Салтымаков. У обоих опыт боевых действий, оперативный опыт.
Родина, Судьба, Бог, руководство столкнула нас в этой жизни. В последнюю минуту мне сказали, что вылетаю я в Чечню. У опера, который должен был ехать, внезапно заболела жена. Меня терзают смутные подозрения, что все это было сделано нарочно. Ну, да, ладно. 25 декабря 1994 года я сообщил жене о свалившемся на нашу голову «Счастье» и рванул на фронт. Прибыл к месту аккуратно в десять часов утра 31 декабря 1994 года. Гоша сидел в своем кунге и тоскливо смотрел на нераспечатанную бутылку водки – пить один он не имел привычки. И тут появляюсь я.
Короче. Завтрак, обед – все вытекало одно из другого. А потом, когда в части накрыли столы, прямо посреди машин, и только начали разливать шампанское, со стороны узла связи прибежал дежурный по связи. Бежал он молча. Лишь бумажка белела у него в руках. Был он бледен, лишь молча разевал рот. Подбежал к командиру и протянул телеграмму.
Командир прочитал, взял кружку с шампанским, выпил молча. Потом сказал:
– С Новым годом! Б….! Поехали! Через пять минут совещание у меня, через пятнадцать – выезжаем!
Все допили шампанское. Шикарные столы на землю, совещание и по коням.
Потом этот барский ужин мы с Гошей регулярно вспоминали сидя в подвалах.
Пару раз оставались в полном окружении, по пять часов бились в гордом одиночестве.
Перекрестились, плюнули и вперед! Так получилось. Потому что в соседнее помещение залетел снаряд. А мы пошли, как бы сказать помягче, в это время по нужде.
В первый раз нас спас мочевой пузырь. Правда, оглушило, контузило нас сильно. Но, в отличие от других, мы были живы. Второй раз дом, в котором мы сидели начал рассыпаться, и поэтому все побежали куда глаза глядят. Вот и мы тоже рванули. Потом плевались. Слишком далеко. Всего через пару руин наши сидят, а мы в окружении духов. Они нас заметили и давай полосовать огнем наш подвальчик. Но, видно лень им было к нам ползти, поэтому остались живы. В этом же подвале мы нашли трупы как духов, так и наших. Хоть покойных обшаривать не хорошо, но забрали мы и у тех и у других оружие, документы. А также пять одноразовых гранатометов типа «Мухи». И каждый сделал по выстрелу. Может это, и отпугнуло духов. Но сделали мы это, как выяснилось через секунду, не от большого ума.
Благо, что стреляли с торцевого окна, но взрыв был такой, что мгновенно получили по очередной контузии. В горячке боя забыли, что данный тип вооружения не предназначен для стрельбы из закрытых помещениях.
С наступлением сумерек сумели пробиться к своим. Правда двое суток лишь могли говорить, но, не слышали, да, спина и грудь зверски болели.
Когда вышли из Грозного и двинулись на восток, вот тогда и пришло время нашей работы.
Военные встали на блоки (блок-посты), пара бестолковых зачисток ничего не дали. Все мирные жители, ни складов с оружием, ни связников, ни духов, все чисто.
Но тут помогло не наше оперативное мастерство, а простая наблюдательность. Главная задача была у нас – сохранение наших войск.
Вторая – разведка с оперативных позиций. Военных разведчиков тоже учили азам оперативной работы, но все это было в теории, в основном у них были силовые методы. А также наш Эверест – это сотрудники ДГБ Ичкерии (департамент госбезопасности). Эти гады много творили под крылом Дудаева. А вот сотрудники ДГБ – лакомый кусок. А найти архив ДГБ – верх оперативного искусства.
Военные разведчики и мы нуждались друг в друге. Поэтому образовался симбиоз. Мы добывали информация, потом совместно ее реализовали.
Как я рассказывал выше, однажды мы просто сидели с командиром разведроты капитаном Черепановым на крайнем «блоке». Это был уже за войну третий ротный разведчиков.
Первого убило, у второго «сорвало» крышу – появилась клаустрофобия – боязнь закрытых помещений. Он не мог находится ни в доме, ни в машине. В Грозном его завалило в подвале рухнувшего дома. В живых он остался один. Без воды, еды, света он просидел трое суток, постоянно пытаясь выбраться. После этого он еще воевал, но только на улице.

Источник


Добавить комментарий