Jacson Polloc

Jacson Polloc В ноябре 2006 года картина под названием «5, 1948» была продана одним миллиардером, Дэвидом Геффеном, другому миллиардеру, Дэвиду Мартинесу, за $140 миллионов и стала самой дорогой

В ноябре 2006 года картина под названием «5, 1948» была продана одним миллиардером, Дэвидом Геффеном, другому миллиардеру, Дэвиду Мартинесу, за $140 миллионов и стала самой дорогой картиной в истории арт-рынка (в 2011-м ее переплюнули «Игроки в карты» Сезанна). Полотно с невыразительным названием принадлежало кисти Джексона Поллока магистра абстрактного экспрессионизма, алкоголика с тяжелым взглядом и нависшим лбом дядюшки Фестера, живописца, который рисовал картины красками для стен.
В 39 лет он стал самым знаменитым художником Америки, а в 44 года в последний раз сел пьяным за руль и увлек за собой в могилу ни в чем не повинную девушку.
***
За весь свой последний, 1956 год Поллок не нарисовал ни одной картины. Так, баловался иногда безделушками дома у своего друга, скульптора-минималиста Тони Смита: скручивал проволоку в причудливые фигуры и швырял на них краску жирными комками. Поллок жил такими чересполосными, грубо разорванными периодами: работал неделями, потом месяцами предавался депрессивной праздности. Вопреки популярному мнению, он мог запросто подолгу не пить. Правда, один из периодов продолжительной двухгодичной завязки закончился чудовищным пьяным скандалом дома, на Лонг-Айленде, в День благодарения. После съемок в цветном фильме фотографа Ханса Намута дотошного немца, мучившего его целый месяц, заставлявшего позировать, переобуваться в замызганные рабочие башмаки, рисоваться перед камерой, малеват­ь по стеклу,­ из-под которого глядел, помигивая, 16-миллиметровый киноглаз, Джексон зашел в гостиную, достал виски, выпил пару стаканов и принялся истошно вопить: «Now!» После этого он содрал с уставленного едой стола скатерть, отправив жирную индейку и лопавшийся от обиды сервиз в тартарары.
11 августа 1956 года Поллок налакался с утра; Рут Клигман еврейская красавица, с которой он встречался уже несколько месяцев и которая зачем-то притащила с собой подружку-тихоню Этель Метцгер, уговаривала ехать на вечеринку. Поллок не хотел, но дома было делать нечего, а валяться в кровати и выть от тоски ему осточертело. Они поехали: девушки в вечерних платьях и бусах, бородатый кряжистый Джексон в дурацком костюме морячка. Эта веселая поездка самый­ известный американский suicide by car crash, самый жуткий и выстраданный вопль «Now!», самое последнее разбрызгивание краски Джексона Поллока.
До 1950-х картины Поллока производили вполне жизнерадостное впечатление (вроде этого полотна без названия, написанного в 19421944 годах). Однако позже они значительно потемнели и посуровели.
Принято думать, что мозг человека в мгновение смерти на дьявольской скорости перематывает кадры прожитой жизни, превращает ее в спрессованный артефакт тот самый поллоковский «Now!». Что увидел Джексон в своем микрофильме, не так уж важно ему было на что посмотреть, хотя и не так чтобы очень. В конце концов, его жизнь была далека от больших жестов и широких мазков: он не был иммигрантом, прошедшим огонь, воду и Эллис-Айленд, как Ротко или де Кунинг, нелегальным Иовом, доплывшим до благословенной Америки в чреве британского торгового судна. Поллок мог увидеть себя мальчишкой младшим из пяти сыновей аризонского фермера, объезжающим с отцом окрестности Гранд-каньона, впитывающим обожженную солнцем открыточную американскую иконографию, изживанием которой он будет заниматься первые десять-пятнадцать лет своей карьеры. Мог увидеть, как в его квартиру-мастерскую­ в Гринвич-Виллидже впервые вошла бойкая, носатая, очень некрасивая девушка по имени Ли Краснер, с порога объявившая, что, мол, они с каким-то Поллоком участвуют в одной выставке. И она знает всех нью-йоркских абстрактных экспрессионистов, но не знает того, кто бы подписывал свои работы «Джексон Поллок». Вряд ли он вспоминал, как долго они выбирали подходящую­ церковь для свадьбы, Джексо­н не отличался сентиментальностью. Зато он мог помнить, как другая некрасивая носатая женщина но в миллион раз богаче! заказала ему его первую монументальную работу, чтобы повесить в прихожей, неподалеку от гардероба, а потом затащила его в постель. Что ж, говорят, только в одной Европе у Пегги Гуггенхайм была тысяча любовников.
К психоаналитикам Поллок ходил смолоду и, уже переехав в Ист-Хэмптон, мотался к ним на Манхэттен дважды в неделю в компании Пэтси Саутгейт той самой, которой принадлежит легендарная фраза: «Жизнь в домике Поллоков была одной сплошной еженощной алковечеринкой». И которая оставила крайне любопытные воспоминания о том, как художники вроде Поллока, искренне считая свои занятия недостойными настоящего мужчины, компенсировали это как умели и потому вели себя в обычной жизни как скоты. Собственно, в этом и состоит революционность искусства Поллока в переводе изображаемого в нутро художника, в отказе­ от фигуративности Миро и Эрнста, в окончательном освобождении линии от оков вещного мира и подключении ее, линии, к внутренним импульсам человека рисующего.

Jacson Polloc В ноябре 2006 года картина под названием «5, 1948» была продана одним миллиардером, Дэвидом Геффеном, другому миллиардеру, Дэвиду Мартинесу, за $140 миллионов и стала самой дорогой

Источник

Читать еще:

« одного шедевра». «Парусные лодки в Аржантей», Гюстав Кайботт

1888г. Холст, масло. Размер: 65.5 x 55 см. Музей Орсе, Париж Картина Гюстава Кайботта, впервые …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.