Леб и Леопольд: Супермены из Чикаго.

 

Леб и Леопольд: Супермены из Чикаго. Термин «трилл киллинг» (убийство для возбуждения) появился в криминалистике совсем недавно - в середине двадцатых годов прошлого века. Потому что только так

Термин «трилл киллинг» (убийство для возбуждения) появился в криминалистике совсем недавно — в середине двадцатых годов прошлого века. Потому что только так можно было назвать страшное и бессмысленное преступление, совершенное двумя абсолютно нормальными на первый взгляд молодыми людьми…
Америка, 1924 год. Семнадцатилетний Ричард Леб и восемнадцатилетний Натан Леопольд привольно жили в Чикаго. Их родители были настолько богаты, что могли без проблем удовлетворять любые желания своих отпрысков. Отец одного из них владел сетью супермаркетов, отец другого — крупный судовладелец, один из самых могущественных людей в городе.
Нельзя сказать, что этих молодых людей отличала от остальных только избалованность и страсть к роскошной жизни. Леб к семнадцати годам окончил Мичиганский университет; Леопольд к своим восемнадцати окончил университет в Чикаго со степенью бакалавра философии и с легкостью говорил на десяти языках.
Оба молодых приятеля чрезвычайно увлекались Ницше. И как результат:
зачитанный до дыр немецкий автор «сверхчеловека», безбедность существования и могучая поддержка родителей породили в них непоколебимую уверенность в собственном превосходстве над остальными, а отсутствие необходимости зарабатывать на хлеб толкало к поискам все более острых ощущений.
Позже психиатры не без оснований утверждали, что Леопольд находился под сильным влиянием Леба. Он восхищался своим приятелем, хотел быть таким же сильным и красивым, как и Леб. Но поскольку нарушение сексуальной ориентации мешало ему воображать себя супермужчиной, он решил стать «суперженщиной» и вел себя соответственно. Так или иначе, но Леб был уверен, что его друг, несмотря на старшинство, пойдет за ним на любое дело.
А «дело» созрело очень быстро. Проще говоря, просто чтобы пощекотать себе нервы, приятели задумали совершить убийство ребенка.
В письме, которое Ричард Леб незадолго до этого написал Леопольду, были такие строки: «Супермен не отвечает за то, что он делает, но он не имеет права на ошибку. Мы супермены! Ничто не может стоять на нашем пути».
Убийство «просто так» показалось поклонникам Ницше самым подходящим способом развлечься. Готовясь к нему, оба предвкушали, как полиция с ног собьется в поисках преступников, как это дело никогда не будет раскрыто и как, может быть, когда-нибудь, на смертном одре один из них (или оба) признаются в нем и отойдут в мир иной настоящими героями. В общем, головы приятелей содержали в тот момент достаточно много бредовых мыслей и идей.
Несмотря на ощущение «суперменства», оба понимали, что к такому серьезному преступлению необходимо тщательно подготовиться. Подготовка заняла почти четыре месяца. Плюс ко всему приятели решили потребовать выкуп с родителей будущей жертвы.
Наконец план был разработан и выбрана сама жертва: четырнадцатилетний Бобби Френке. Леб знал Бобби по совместным тренировкам на теннисном корте. Мальчик считал его своим другом и легко бы согласился покататься с ним на автомобиле. Бобби был из хорошей семьи и посещал частную школу по соседству с домом, где жили его будущие убийцы. Само «развлечение» было назначено на 24 мая.
Накануне убийства Леопольд под чужой фамилией нанял автомобиль и открыл фальшивый счет в банке, чтобы положить на него выкуп. В хозяйственном магазине были заблаговременно куплены: стамеска, веревка и соляная кислота. Два пистолета «на всякий случай» дополняли набор.
Подъехав к школе, где учился Бобби, приятели дождались его выхода и предложили прокатиться. Мальчик, как и ожидалось, легко согласился и запрыгнул на переднее сиденье. За рулем был Леопольд, на заднем сиденье развалился Ричард Леб.
Едва машина выехала из города, Леб достал стамеску и с силой ударил Бобби по голове. Тот свалился с сиденья. Леопольд, по его собственному признанию, страшно испугался, когда увидел, как брызнула кровь, и воскликнул: «О Боже! Я не знал, что это так ужасно».Леопольд вел машину, а Леб деловито заткнул рот Бобби тряпкой и завернул остывающее тело в халат. Бобби медленно умирал, истекая кровью. В нескольких милях от города преступники припарковали машину и спокойно перекусили, дожидаясь темноты.
Когда зашло солнце, преступники повезли тело к заранее намеченному месту — бетонной водосточной трубе, расположенной под заброшенными железнодорожными путями. Вскоре асфальт кончился, дорога лежала через болото. Леопольд, натянув резиновые сапоги, взял раздетый труп ребенка, перенес через грязь и затолкал в трубу…
Преступники оставили автомобиль около большого жилого дома вблизи особняка Леопольда и приступили к реализации второй части плана — составлению на пишущей машинке письма о выкупе. Оно начиналось словами: «Ваш мальчик похищен». Далее выдвигалось требование поместить в коробку из-под сигар десять тысяч «зеленых» в старых непомеченных купюрах достоинством в двадцать и пятьдесят долларов. Коробка должна быть завернута в белую бумагу и опечатана. Письмо подписали вымышленным именем: Джордж Джонстон.
Отправив письмо по почте, преступники пересекли границу штата Индиана, нашли уединенное место на фермерском поле, где и закопали одежду Бобби. Незадолго до полуночи Леб приказал Леопольду позвонить родителям Френкса. Леопольд сказал испуганной матери: «Ваш сын в безопасности, ему ничто не угрожает. Если заявите в полицию, он будет убит немедленно. Завтра получите письмо с инструкциями».
После этого телефонного звонка отец Бобби сразу же связался со своим адвокатом. Необходимо было обеспечить соблюдение тайны, чтобы ничего не просочилось в прессу. Он хотел выиграть время и выследить похитителей.
На следующий день убийцы смыли пятна крови с машины и отогнали ее к заброшенной строительной площадке на краю города, где сожгли запачканный кровью халат, в который заворачивали тело Бобби. Они были методичны и последовательны в своих действиях. Пишущую машинку разбили на части, шрифт и каретку разбросали по разным водоемам.
Вскоре преступники поняли, что шансы получить деньги от отчаявшихся родителей мальчика равны нулю. Бригада путейных рабочих, делая обход железнодорожного полотна, заметила выступающую из водосточной трубы ступню ребенка.
Тем временем отец Бобби получил новое послание от похитителей сына: «Уважаемый господин, немедленно отправляйтесь к последней платформе поезда вдоль восточной стороны путей. Держите наготове ваш пакет. На крыше фабрики, расположенной рядом с железной дорогой, находится водонапорная башня с надписью «Чемпион». Пройдите к южной границе фабрики, досчитайте быстро до пяти и сразу же бросайте пакет в восточном направлении как можно дальше. Помните, что это ваш единственный шанс получить сына. С уважением, Джордж Джонстон».
Это запоздалое письмо с требованием выкупа дошло до адресата почти одновременно с сообщением о смерти сына. Двоюродный брат опознал тело мальчика. Поиск похитителей превратился в полномасштабную полицейскую операцию.
Эта облава была крупнейшей из всех, какие когда-либо видел Чикаго. Полиция переворачивала вверх дном каждый склад, каждую фабрику.
Ричард Леб присоединился к разгневанным гражданам, которые откликнулись на призыв полиции помочь обыскивать склады и строения. Один из полицейских слышал, как Леб сказал: «Это мог сделать любой из нас». Другому полицейскому он заметил: «Если бы мне нужно было выбрать кого-нибудь, чтобы похитить или убить, я бы выбрал именно такого петушка».
В течение последующих дней «сверхлюди» поняли, что безупречный, по их мнению, план полностью рушится.
В одном из пригородных водоемов полиция обнаружила корпус пишущей машинки, шрифт которой совпадал с отпечатком текста с требованием выкупа. Кроме того, рядом с водосточной трубой была найдена окровавленная стамеска.
Было обнаружено еще одно вещественное доказательство преступления. Около тела Бобби нашли очки — Леопольд потерял их, когда заталкивал убитого мальчика в трубу. А таких очков чикагский оптик продал только три пары. Одна пара принадлежала женщине, которая была в очках, когда к ней в дверь постучалась полиция; другую приобрел богатый адвокат, находившийся в данный момент в Европе. Таким образом, Натан Леопольд-младший стал подозреваемым номер один.
Леопольд встретил полицию, искусно имитируя оскорбленную невинность. По его словам, неделю назад он был на прогулке и наблюдал за птицами. Да, возможно, он потерял очки. Но разве это доказывает его причастность к убийству Контрдоводов у полиции пока не было: в последние дни шел сильный дождь, и на очках не осталось никаких отпечатков. Однако, встретившись взглядом с полицейскими, преступник вдруг занервничал и выпалил: «Какой смысл был убивать его мне, которому не нужны деньги Мой отец богат. Если я нуждался в средствах, все что я должен был сделать, — это обратиться к отцу».
Леопольд добавил, что он и Леб в тот вечер разъезжали на автомобиле с девушками, которые им известны как Эдна и Мэри.
Оба молодых человека были помещены в отдельные комнаты шикарной гостиницы «Ла Сол» для дальнейшего расследования. Так распорядился районный прокурор. Хотя подозреваемые официально не находились под арестом, у прокурора было предчувствие, что задержанные — именно те, кого разыскивает полиция.
Леопольд сделал заявление местной газете, в котором он снисходительно сетовал на свое затруднительное положение: «Я не обвиняю полицию, задержавшую меня. Мне довелось побывать у водоема раньше, чем возле него были найдены мои очки, и вполне возможно, что я потерял их. Мне жаль, что так получилось, так как это приносит беспокойство моей семье. Но я, конечно, буду рад сделать все, чтобы помочь полиции».
У полиции, в распоряжении которой оказалась пишущая машинка, не было сомнений в том, что письмо с требованием выкупа было отпечатано на ней. Наконец появилось самое веское доказательство причастности Леопольда и Леба к убийству. Дотошные журналисты раздобыли письма, которые Леб печатал на этой машинке, когда учился в университете. Независимые эксперты подтвердили идентичность шрифтов. Прокурор, воодушевленный новыми уликами, воскликнул: «Наконец-то мы их схватим!» Леопольд назвал имя студента, который якобы дал ему машинку. Студента разыскали быстро и признали невиновным.
Леопольд продолжал изворачиваться. Вызвали владельца гаража, откуда была взята напрокат машина. Тот заявил, что автомобиль, на котором молодые люди якобы катались с таинственными девушками, той ночью не покидал места своей стоянки.
Перед лицом многочисленных доказательств Леопольд «раскололся» первым. Вскоре за ним сдался и Леб. Он потряс полицию своим признанием: «Это была шутка, мы просто хотели осуществить идеальное убийство. Мы ничего не имели против мальчика. Я сожалею, что это случилось».
Леб заявил, что за рулем был он, а мальчика убил Леопольд. Он в деталях описал извращенные сексуальные акты, которыми наслаждался Леопольд, словно эти откровения могли смягчить его собственную вину.
Чикаго бушевал. Толпа требовала для убийц высшей меры наказания.
В тюрьме эти подонки, возомнившие себя сверхлюдьми, оказались на положении прокаженных. Ни один адвокат не брался за их защиту: этого было бы достаточно, чтобы разрушить даже самую выдающуюся карьеру. Леопольду-старшему пришлось буквально стать на колени перед известным адвокатом, специалистом по гражданским правам Кларенсом Дарроу и умолять его взяться за это дело. Дарроу позже вспоминал: «Я знал, что не может быть и речи об освобождении этих молодых людей. Но я хотел спасти их по крайней мере от электрического стула. Это была неблагодарная работа».
Дарроу был одним из самых блестящих адвокатов своего времени. Но он знал, что никакая юридическая технология, как бы хорошо отлажена она ни была, не поможет убийцам. Самое большее, на что он мог надеяться,- это доказать, что юноши были невменяемы, совершая жестокое и бессмысленное преступление. Он выбрал суд без присяжных.
Решение адвоката защищать убийц не нашло понимания в обществе. «Публике казалось, что мы совершаем преступление, защищая этих людей. Но они нуждались в защите не меньше, чем любые другие обвиняемые в суде, решающем их судьбы. Бессмысленная и безосновательная критика обрушилась на прокуроров, так как слушание дела затянулось.
Рассказ о процессе был вынесен на первые страницы газет. Без преувеличения, за ним внимательно следили во всем мире. Я редко заходил в свой офис в те трагические дни и редко читал письма, которые приходили кипами. Они, как правило, были в высшей степени оскорбительными и жестокими».
Но Дарроу был неустрашим. Ни в коей мере не защищая и не стараясь смягчить того, что совершили преступники, Дарроу продолжал отстаивать их жизни. Убедительная просьба Дарроу о милосердии остается классической в американской судебной практике: «Я молюсь о времени, когда ненависть и жестокость перестанут отравлять сердца людей, когда мы сможем понять, что даже преступник имеет право на жизнь и что сострадание является высшим атрибутом как Божьего, так и людского суда».
Настойчивость Дарроу была вознаграждена. Он убедил суд в том, что «начинающаяся паранойя» вызвала у обоих молодых людей временное расстройство психики. После тридцати трех дней суда, за которыми последовал трехнедельный перерыв до вынесения окончательного приговора, Дарроу посетил Леба и Леопольда и сообщил им, что они будут приговорены к пожизненному заключению за убийство и к 99 годам тюрьмы за похищение.
Ходили слухи, что Дарроу получил за защиту миллион долларов, но годы спустя Дарроу ошеломил всех, поведав, что случилось, когда дело дошло до расчета. В действительности он получил только тридцать тысяч долларов, уплаченных с большой неохотой Натаном Леопольдом старшим, который показал такое же холодное высокомерие, как и его сын. Передавая чек, отец убийцы сказал: «Мир полон выдающихся адвокатов, которые еще приплатили бы мне за предоставленную им возможность продемонстрировать свое искусство в таком выгодном деле».
В тюрьме Леб и Леопольд благодаря своим отцам, не чаявшим в них души, ни в чем себе не отказывали. Осужденные вели роскошную жизнь за решеткой на зависть остальным заключенным.
Они занимали смежные камеры, уставленные книгами, столами и бюро для хранения документов. Через охрану их снабжали контрабандными спиртными напитками, разрешали телефонные переговоры.
Леопольд выращивал овощи, а Леб погряз в разврате, склоняя осужденных молодых мужчин к удовлетворению своих сексуальных наклонностей и подкупая охранников, чтобы те не мешали его развлечениям.
1936 году Леб «положил глаз» на осужденного Джеймса Дея. Как-то он подошел к Дею в библиотеке и предложил: «Будь моим». Дей отказался, но Леб преследовал его при каждой встрече. Однажды Леб вошел в душ с бритвой и стал добиваться своего. Дей отказался, последовала схватка, в результате которой оружие оказалось в руках жертвы. Обезумевший от злости Дей буквально искромсал бритвой насильника, нанеся ему 56 ран, одна из которых оказалась смертельной.
Сообщник Леба просидел в тюрьме 34 года и был помилован в 1958 году. После освобождения Натан Леопольд устроил пресс-конференцию, на которой заявил: «Я сломленный старый человек. Мне хотелось бы искупить свою вину, помогая другим». Он отправился в одно из островных государств Латинской Америки, где работал техником в церковной лаборатории за десять долларов в неделю, и написал книгу «Жизнь плюс 99 лет». Когда его спросили, думает ли он когда-нибудь о несчастном Бобби Френксе, Леопольд ответил: «Эти мысли отравляют все мое существование. Я не могу думать ни о чем другом».
30 августа 1971 года Леопольд скончался от сердечной недостаточности на острове Пуэрто-Рико.
Преступление Леба и Леопольда вошло в историю американской криминалистики как одно из так называемых немотивированных убийств, совершенных на почве цинизма. К несчастью, у возомнивших себя сверхчеловеками юнцов из богатого гангстерскими традициями Чикаго нашлось немало последователей по обе стороны Атлантики.

 

Источник


Добавить комментарий