Ёптель

это не вероятно, но факт!

Привезли к нам молодого парня с 90 процентной потерей зрения

Живу в Германии и работаю соответственно в немецкой больнице.Привезли к нам молодого парня с 90 процентной потерей зрения. Весёлый, пытается флиртовать со всеми медсестричками,

Живу в Германии и работаю соответственно в немецкой больнице.
Привезли к нам молодого парня с 90 процентной потерей зрения. Весёлый, пытается флиртовать со всеми медсестричками, никакой апатии. Привезли его к нам из Кёльна, потому что у нас новая экспериментальная методика лечения.
И даже не он,а его сопровождающий рассказал нам его страшную историю.
Года три назад идёт он по ночному Кельну и привязались к нему гопники. Они провоцируют,он молчит. Они:»Ты, чё,нацист что-ли,не хочешь с нами говорить»
А он в ответ:» Я не могу быть нацистом, я сам еврей». И тут они его повалили и начали пинать по почкам, животу, голове..А в конце каждый плюнул на него.
Именно и по слюне их нашли. Это были 5 мусульманских придурков, которые оставили слепым молодого студента-инженера.
Он был у нас,когда прокурор позвонил и рассказал парню,что его мучители получили приличный срок.
«Вы рады»- спрашивали его все.
«А чему тут радоваться, пять парней загубили жизнь себе и мне. Б-Г им судья.А я хочу вернуть зрение.»
И он показывал поразительные результаты. На одном глазу зрение вернулось на 70 процентов,на другом на 30. Его девушка приезжала к нему и радовалась вместе с ним. И никогда он не жаловался на жизнь , наоборот поднимал нам настроение своими шутками.
Все врачи,кого я знаю, едины во мнении,что пациенты, которые радуются жизни ,не опускают руки и не теряют веру в Б-га выздоравливают намного быстрее.

————————

Если кто-то считает, что с момента поступления человека в наш психиатрический стационар и до долгожданного дня его выписки на свободу с ясным разумом его связь с… нет, не потусторонними или инопланетными сущностями, а с обычным, реальным, но дразняще расположившимся вне стен больницы внешним миром обрывается — смею уверить, что это не так.

Напротив, многие пациенты, попав с обострением в больницу, начинают общаться по телефону — звонками ли, перепиской ли в соцсетях — заметно активнее, чем делали это дома. А ещё начинаются визиты родных и друзей. Ну как же — человек, небось, томится без сигарет до опухания ушей, а гречневая каша, хоть и зело пользительна, все же не заменит маленьких радостей жизни, каковые можно получить от принесённых шоколадок, печенек и шедевров домашней кулинарии.

А если, к примеру, друзья попались понимающие и чуткие к нуждам страждущего, так и вовсе можно втайне от санитаров получить бонус… нет, порулить вселенной, конечно, все равно не получится, зато, кинув в окно прихваченную из лечебно-трудовых мастерских или сплетённую из больничного тряпья верёвочку, станешь обладателем пакета с чем-нибудь столь же вожделенным, сколь и запретным. Вроде пачки чая и кипятильника с банкой, чтобы заваривать чифирь. А то и ёмкости с огненной водой и пачки неучтенных сигарет.

Когда Федор (назовем его так) на волне своей очередной мании попал в стационар, он знал твёрдо: друзья его не забудут. А забудут — так он напомнит. И даже вишлист предоставит, чтобы не мучились неврозом выбора, собирая передачку. Нет, халявщиком он себя не считал, что вы. Просто открытый для предложений, с уверенностью глядящий в будущее и четко доносящий до окружающих свои чаяния человек.

Так что, отправив приятелю заказ на что-нибудь горячительное и экзотическое — в конце концов, он ведь не желудок на ножках и не алкоголик, а истинный ценитель прекрасного — Федя стал терпеливо дожидаться визита. Ну то есть, терпеливо настолько, насколько вообще может позволить маниакальное состояние: всего-то несколько километров по палате за несколько часов. В конце концов, стены и потолок остались интактны, за что санитары задолжали ему огромное человеческое спасибо.

Приятель объявился где-то на четвертый день, на пятидесятом километре внутрибольничного марафона. К тому моменту Фёдор уже переехал из наблюдательной палаты в другую, с менее суровым в плане пристального внимания санитаров оллинклюзивом, потому трюк с подъемом пакета на веревочке прошел без накладок. Федя развернул увесистый тючок, обернутый в несколько слоев газет… и кратко, но емко выразил всю глубину своей фрустрации, разочарования в людях, обиды на мироздание в целом и нечуткость близких в частности. В пакете, тщательно запеленутый в газетную бумагу, лежал приличных размеров кокосовый орех.

Нет, оно понятно, что экзотика. Оно понятно, что в чем-то даже эксклюзив, не для желудка на ножках, а для истинного ценителя прекрасного. Но как его вскрыть, не имея подручных средств Шарахнуть о стену, на радость дежурной смене и к вящему огорчению задницы, нашедшей на свой верхнелатеральный квадрант пару кубиков аминазинового приключения А главное — где спиртное

Видимо, в цепочке дальнейших событий не последнюю роль сыграл прокатившийся по стране футбольный чемпионат мира. Федя разочарованно выпустил кокос из рук, тут же вскочил, зажмурившись от боли в ушибленном большом пальце на ноге, и рефлекторно, со всей силы, наподдал по нему другой, еще не ушибленной.

Кокос, пушечным ядром вылетевший через дверной проем палаты в коридор, был остановлен впалой грудью местного завсегдатая-параноика. Приняв передачу, тот пошатнулся, сполз по стенке, но все же нашел в себе силы катнуть снаряд ногой дальше, под ноги здоровенному детине, который попал в больницу не столько оттого, что с детства умел больше, чем знал, сколько потому, что умения эти применял исключительно в деструктивных целях. Перехватив передачу, он радостно возопил что-то про Аршавина, который прорывается через центр поля — и поддев орех ногой, отправил его в длинный полёт по коридору, над головами успевших пригнуться пациентов.

Голкипером, сыгравшим последний аккорд в этой комбинации, выступил как раз санитар. Прилетевший кокос был профессионально перехвачен ладонью, сравнимой по размерам с немаленьким почти спортивным снарядом. Услышав в ответ на свой простой вопрос, что орех ничей, и вообще приятного аппетита, санитар хмыкнул, подбросил орех пару раз на ладони, пожал плечами и повернулся к выходу из отделения. Как оказалось, зря.

Федя, утерев выступившие от боли в столь неосмотрительно сделавшей пас ноге слёзы, позвонил приятелю, чтобы попенять ему на… да на всё. И услышал в ответ: мол, ты же просил спиртное и экзотику, чем же ты недоволен Дескать, стараешься тут, сверлишь в кокосе дырку, льешь в неё, пуская скупую слезу, спирт — и где, спрашивается, благодарность, Фёдор Михалыч Уронив телефон на койку, прихрамывая на обе ноги, Фёдор рванул из палаты.

Мечты санитара о том, как он, меланхолично сплетая пальцы ног, будет раскачиваться где-нибудь на ветке… хорошо, хорошо, восседать на кушетке, лакомясь добычей, были грубо прерваны. Чьи-то руки вцепились в кокос, последовал рывок — и орех упал на пол. И треснул. Санитар, ошалев от такой наглости, хотел было мягко попенять товарищу — мол, жадность до добра не доведёт, а вот до наблюдательной палаты вполне способна — как вдруг заметил, что на него не обращают внимания, а вместо того, подобрав орех с пола жадно пьют льющееся из него… нет, не может быть! Молочко так спиртом в нос не шибает!

В общем, через несколько дней, когда приятель смог снова дозвониться до Федора, тот сообщил ему, что от экзотики в больнице один лишь вред. Уж очень много побочных эффектов. Мало того, что пальцы ног ноют — так ещё и пару дней потом из кровати встать не можешь, и задница неделю словно резиновая. И тоже болит.

Источник