Ёптель

это не вероятно, но факт!

Не редкая в среде онкобольных история — девочка/девушка/женщина с шикарной косой до пояса рыдает от необходимости эту самую косу отрезать

 

не редкая в среде онкобольных история - девочка/девушка/женщина с шикарной косой до пояса рыдает от необходимости эту самую косу отрезать. лично у меня была истерика. никто не мог

Не редкая в среде онкобольных история — девочка/девушка/женщина с шикарной косой до пояса рыдает от необходимости эту самую косу отрезать. Лично у меня была истерика. Никто не мог успокоить. Волосы всё детство были моей гордостью. Я родилась с волосами в несколько сантиметров, меня никогда не брили и не стригли коротко. Сколько я себя помню — всегда ходила с косичками и бантами. А тут такое…

Сначала мама меня пожалела и обрезала волосы выше плеч. Но уже через пару дней они стали обильно выпадать. Когда облысела половина головы, я махнула на всё рукой и попросила маму принести ножницы и остричь уже это безобразие под корень (машинок в больнице не было). Весь куцый ёжик с моей головы уже на следующее утро перекочевал на подушку. Я посмотрела в зеркало и попросила у родителей парик.

Выбирали мы мою новую шевелюру вместе с папой. В конце 90х выбор доступных париков радовал не особо. Все были большие для ребёнка и с совсем не детскими причёсками. Ну какой-то нашли — короткий сзади и пышный сверху, и я стала активно его носить — как на территории больницы, так и в редкие прогулки в город. Даже иллюзию натуральности этот парик создать не мог, но он был моей защитой, необходимый больше мне, чем окружающим.

Врачи, понимая мою грусть, при каждом удобном случае травили байки о старых пациентах:

— Лечился у нас как-то грузин. Серьёзный такой, хмурый мужчина с чёрными-причёными волосами. Возвращается на контроль через год после лечения, шапку снимает и кричит: «Доктор, вы что со мной сделали!», а голова у него полностью рыжая! Ты представляешь Приедешь к нам потом на контроль через несколько лет, а у тебя ВОТ ТАКЕННАЯ кудрявая шевелюра до попы, — смеялся лечащий врач, когда я куксилась перед очередным недельным заходом в реанимацию на химию. В это время парик оставался жить в палате, умещённый на трёхлитровой банке.

На тот момент, конечно, никто не мог знать, будет ли этот «контроль через несколько лет». Но все надеялись.

Родители тоже не сдавались. Мама постоянно приговаривала «Была бы голова — волосы отрастут». Папа шутил, что тоже побреется налысо, потому что так гораздо удобнее: «На тряпочку плюнул и протёр. И никаких тебе шампуней!». Я в ответ кричала, что если и папа побреется, я с ним разговаривать перестану.

Шутки шутками, а от депрессии меня спас цирк. Сама я пойти на представление не могла из-за низкого иммунитета, но попросила отца купить мне что-нибудь и привезти в больницу. Папа привёз охапку воздушных шаров и поролоновые косички на ободке. До сих пор сохранилось моё фото в этом прикиде. Лицо грустное — улыбаться я не могла от стоматита. Ощущения свои плохо помню, но радости особой не испытывала.

Через некоторое время я снова попросила привезти частичку цирка в больницу. Но на этот раз с чёткими инструкциями — мне нужен был клоунский нос и что-нибудь ещё клоунское. Папа не подвёл и через неделю вручил мне шикарный тёмно-розовый поролоновый нос и упаковку мелков, которыми можно рисовать по коже.

Я надела клоунский нос, нарисовала себе угловатые брови, разрисовала лысину цветочками и посмотрела на себя в зеркало. И почему-то больше не было грустно. Магия!

Ещё несколько дней мы носились с друзьями по отделению, разукрашенные мелками, в ободке с косичками и клоунским носом (носили по очереди). Показывали лежачим товарищам дурацкие и простые карточные фокусы. Веселили (и порой пугали) совсем маленьких пациентов. В общем, подняли на уши всё отделение, но в итоге я перестала комплексовать из-за отсутствия волос.

 

Парик был заброшен и заменён на жёлтый платок с собачками. Клоунский нос занял почётное место рядом с кроватью и надевался по поводу и без. Тогда же родилась мечта обязательно выздороветь, вырасти и стать клоуном, чтобы веселить людей, потому что «клоун может быть даже лысым, главное, чтобы он был смешным».

Клоуном я, увы, не стала. Но остальные мечты сбылись: из больницы выписалась здоровой и через несколько лет явилась на контроль с «шевелюрой до попы», как и надеялся мой лечащий врач.

А папе и маме моя вечная неисчерпаемая благодарность. За клоунский нос, за дурацкие фокусы с картами из выписанной детской книжки авторства Амаяка Акопяна, за обещание, что всё получится, и «была бы голова — волосы отрастут».

————————————

Дело было в автошколе.

Одним из преподавателей был медик. Преподавал нам первую помощь.

И главное, что я вынес из его лекций — с ним опасно дружить! — у него друзья мерли как мухи. Каждый пример действия он начинал с рассказа — «Был у меня друг…»

—————————————

Я сделал всё, что мог…

Немецкий врач-дерматолог Оскар Лассар выписал лысеющему человеку лекарства от выпадения волос и посоветовал почаще приходить и показывать результат лечения.
— Но я живу в Берлине, — сказал больной, — и не могу часто ездить к вам.
— Хорошо, — сказал врач, — присылайте мне прядь ваших волос в конверте, я буду исследовать их под микроскопом и назначать лечение.
Больной так и сделал. Он регулярно посылал свои волосы, пока однажды врач не прочел в письме: «Дорогой доктор! Больше волос на исследование присылать не смогу. Эти два были последние».

Источник