Присивашье. Время, стоп!

 

Присивашье. Время, стоп! Один мой старый знакомый, родившийся в Джанкое и проведший молодость в присивашской степи, как-то сказал: «Порой простой чабан знает историю степи лучше, чем любой

Один мой старый знакомый, родившийся в Джанкое и проведший молодость в присивашской степи, как-то сказал: «Порой простой чабан знает историю степи лучше, чем любой кабинетный академик!». Убедиться в правоте этих слов мне довелось именно в Присивашье — в пределах Джанкойского, Нижнегорского и Советского районов, где смог побывать. И увидеть многое, а пережить — ещё больше. Например, изменения хода времени.

Существуют поверья, связанные со степными стражами — древними курганами. То огоньки на них роятся, то НЛО зависают. А уж на что чудные сны снятся людям, прилёгшим отдохнуть на скате степной возвышенности! Оказывается, всё это — вполне реальные события, ибо курганы тяготеют к известным сейчас всем геолиниям и зонам разломов земной коры. Об этом много писали, исследователи — геологи и археологи — собрали большой материал. Но вот эксперимент, поставленный на одном из курганов в степи недалеко от Сиваша, просто ошеломил.

Юрий — чабан пока с небольшим опытом работы. Но, имея незаконченное высшее образование, а главное — удивительную наблюдательность, любит изучать природу. И вот как-то он обнаружил, что на одном из степных курганов время течёт по-особенному. Вроде сидишь на его вершине несколько минут, а проходит час! Причём в этот момент не спишь, не пьян, не в медитации. Пригласил он меня на этот дивный курган.

Километры пешком по полям и выжженной степи, и мы на месте. Невысокий, сильно оплывший курган слабо выделяется среди степного разнотравья. Жара раскалывает белесое небо. Мирно стрекочут кузнечики в полыни. Ветерок с сивашской глади доносит лёгкий запах моря. Удивительный покой охватывает душу, чувствуется что-то уже пережитое. Точно! Такое состояние уже было: на вершинах Крымских гор, когда внизу пылает красками осень, а вокруг — только небо. И как будто не простор степи окружает, а дальние склоны с желтеющим лесом. Наверно, не зря древние возводили курганы, копируя горные вершины.
Юрий без часов садится на вершине, я отхожу с полкилометра в степь. Проходит, по моим часам, двадцать минут, двадцать пять, полчаса. Я возвращаюсь. Итого: сорок пять минут. Мой друг возвышается над курганом, как половецкая каменная баба. «Что, уже пришёл — недоумевает он. — Ещё рано…». Показываю ему циферблат часов.
«А мне показалось, минуты две всего прошло… Ладно, садись сам, бери с собой часы. Встанешь, когда пятнадцать минут на твоих «золотых» пройдёт. Сверим часы. А я пока на кошару съезжу».
Размещаюсь на вершине и окунаюсь в запах полыни. До чего же жизнь хороша! Мысли бегут и бегут, внутренним взором окидываю всю степь Присивашья, горькие волны самого Гнилого моря, белесые ракушки на пляже Арабатской стрелки, а там уж — прибой Азова. Всё наяву, даже крики чаек слышны. Поднимаю глаза в небо, оглядываюсь: ни единой пичуги в вышине. Взгляд на часы — минута. Не отрываюсь от циферблата — секундная стрелка бежит, как обычно. А я за минуту успел побывать в нескольких километрах отсюда. Ладно, поворачиваюсь на юг. Где-то там, тая в незримой дымке, высятся Крымские горы. На строгом юге — примерно исток речки Кучук-Карасу и известные водопады. И тотчас оказываюсь в теснине Кучук-Карасу. Взор медленно, как у бредущего путника, замечает каждую особенность тропы — камень, поваленный ствол дерева, блеск струйки воды на перекате. Воды мало, и водопады еле сбивают в поток обедневшие струи. Всё происходит будто наяву, хотя я там уже месяца два не был. Взгляд на часы — ещё минута, ерунда какая-то. Но ведь я не сплю и не ощущаю жары и степного ветра. Всего три минуты прошло на кургане. Потом ещё двенадцать. И за эти минуты внутренним взглядом, с широко открытыми глазами, я облетел земной шар.

А Юрий уже недалеко, на его часах — то же время, что и на моих. Но за свои пятнадцать минут он только и смог добраться до кошары, взять воды и вернуться. А я побывал! Ставрополье, Каспий, какие-то пустыни Приаралья, Байконур, Балхаш, Гоби, Приморье, Курилы, Тихий океан, Скалистые горы Америки, её равнины, Миссисипи, Великие озёра, канадская граница, Атлантика, французский Центральный массив, Южные Альпы и долина реки По, Адриатика и Балканский полуостров, простор Чёрного моря и снова степной Крым. И столько видел! Я всё запомнил. Потом проверю. А курган молчит.

Курган — это всем знакомый и загадочный спутник степей Крыма, Причерноморья, Предкавказья, Казахстана и восточнее. Известно, что это искусственный холм, сооружённый древними людьми над святынями и могилами. Наиболее вероятно происхождение слова «курган» от шумерских кур-ан и кур-галь: «гора неба» и «гора великая». Таковы эпитеты бога-творца Энлиля, имя которого впервые зафиксировано в древнейшей (XII-III тыс. до н. э.) летописи, начертанной в пещерах Каменной Могилы (севернее Мелитополя). Конечно, это не бесспорно, ведь классическая наука не признаёт письменности у степняков столь седой древности. Исследовал её только известный археолог Анатолий Кифишин. Но, по мнению многих исследователей, это святилище в естественном холме и послужило прообразом последующих курганов Евразии, а потом — и египетских пирамид.
Курганный обряд был развит в Северном Причерноморье IV-II тыс. до н. э. у племён араттов и ариев. Они оставили после себя такие археологические культуры, как усатовский вариант Триполья, среднестоговскую, ямную, катакомбную, срубную и другие. Условные названия трёх последних культур происходят от основных конструкций подкурганных могил — в яме, катакомбе или срубе лежат носители этих культур.

Ещё сорок лет назад археологи считали курганы земляными холмами с некоторыми деревянными и каменными конструкциями, символизирующими загробные жилища. Исследования, в первую очередь археолога Юрия Шилова, показали не только антропоморфную и астральную символику древнейших курганов, но и раскрыли их мифоритуалы. Они сопряжены с зарождением древнего эпоса Ригведы, учений о вселенских югах, йоге, бессмертии и перевоплощениях души. И всё оказалось взаимосвязано — полевые формы материи, архетипы, древние сказания.

 

В древнейших из курганов запечатлён образ зародыша мироздания Валы, охраняемого змием Вритрой, которого поражает герой Индра, поддерживаемый богом Вишну. Прослежено, что данный мифоритуал основан на архетипах зачатия и формирования эмбриона. Далее следует мифоритуал Матар-Притхиви или праматери Адити, основанный на архетипе рождения-возрождения. От этих аратто-арийских мифологем отпочковывается древнегреческая мифология битвы титанов с богами Олимпа, основанная на архетипе «туннеля бессмертия» Моуди. Помните книги этого автора, нашумевшие в начале девяностых — «Жизнь после смерти» и другие

В последующих курганах киммерийцев, скифов, славян прослежены отголоски и модификации этих же мифоритуалов и архетипов. В позднейших курганах печенегов, половцев, татар (последний курган у села Марьяновка Каховского района Херсонской области сооружён был ими в середине XIX века) представлен культ прародительниц и предков, воплощавшихся в каменных изваяниях — бабах.

На одном из курганов Юрий показал мне несколько камней. Известняк в степи точно не встречается. Строений каких-то вблизи нет. До ближайшего жилья — добрый десяток километров. «Скорее всего, камень как раз от «бабы»», — предполагает наблюдательный пастух. Может, он и прав.

Мы пришли на одно интересное место, увы, разрушенное неглубокой вспашкой. Большой овал, сто на сорок метров, вытянутый с востока на запад, чуть отличался от пашни цветом и множеством мелких камней. Юра считает это место остатками какого-то строения или строений. «Ещё в прошлом году здесь не пахали, — рассказывает молодой чабан. — Но всё распаевали, и кому-то достался этот клин. Весной впервые плуг тронул тут целину — и овал, явно видимый раньше, стал исчезать. Вот видишь, уже вторая вспашка — и камни перемещены». Осмотрели внимательно овал, пожалели, что нет металлоискателя. И ушли. А вот удивляться и найти разгадку смогли ночь спустя.

Эту ночь, по-степному тёмную и пустую, мы провели в обществе ещё одного чабана. «Вовка!», — и невысокий плотный мужичок протянул руку. Даже как-то странно было называть Вовкой почти пятидесятилетнего мужчину. Но нравы в степи очень просты. Володя, сидя за крепким степным чаем у костра, много рассказал о жизни степи. Зашла речь и об овале в поле. «Это место чудное. Я весной, как только пахота закончилась, в километрах двух от него был, ночевал с барашками. Так полночи над ним огоньки бегали — белые, синие, красные, разные, в общем. Как цветомузыка какая. Я не обделён слухом и даже ритм какой-то непонятный уловил. Жутко стало, не пошёл ближе смотреть».
И тут пришла смутная догадка. Не овал это вовсе, а след. След Вишну, древнего божества ариев и современных индуистов. Именно такие же курганы-следы нашли археологи на Чонгаре, а это всего в полусотне километров севернее. Зная Ригведу, легко понять символизм этого явления. Надо отметить, что учение о «шагах Вишну» представляет собой составную часть арийской культуры и воспринявшего её индуизма. Такие учения имеются у каждого народа и повествуют о зарождении и гибели мироздания. Но у этого есть особенность, и заключается она в подчёркнутой цикличности. А высшим шагом Вишну считается новогоднее сотворение-обновление мироздания. Своими догадками поделился с Юрой. «Я не силён в индоевропейских верованиях, — рассудил чабан. — Зато завтра покажу тебе метеорит».

Сергей ТКАЧЕНКО.

Источник


Добавить комментарий