Ёптель

это не вероятно, но факт!

Ранним утром 15 сентября 1916 перед глазами окопавшихся немецких пехотинцев появился сам дьявол.

 

Ранним утром 15 сентября 1916 перед глазами окопавшихся немецких пехотинцев появился сам дьявол. Первый танковый бой в истории Первым в атаку на немцев (первую танковую атаку в истории!) в 5.15

Первый танковый бой в истории
Первым в атаку на немцев (первую танковую атаку в истории!) в 5.15 утра устремился танк-«самец» D1 капитана Мортимера. Уничтожив немецкое пулемётное гнездо в узле обороны между Жинши и Дельвиль Вуд, этот танк был выведен из строя снарядом, попавшим в ходовую часть. Но в бой уже вступали остальные танки.
Разрывая проволоку заграждения и переваливаясь через цепочки траншей, Mk.1 медленно, но уверенно ползли вперёд, одновременно вписывая себя и свои экипажи в мировую историю. Членам экипажа, кстати, приходилось работать в условиях, далёких от комфортных. Грохот орудий и пулемётов, ужасная задымлённость от пороховых и выхлопных газов гармонично дополнялись теснотой – внутри каждого из первых танков находился миниатюрный склад, включавший в себя баки с моторным маслом, топливом, водой, двухдневный запас продовольствия, запасные стволы к пулемётам, запасной пулемёт, снаряжение, а также средства связи в виде сигнального флага, сигнальных ламп и клетки с почтовыми голубями.
Реакцией немецких солдат на атаку британских танков стала паника. Обычный для Первой мировой войны военный психоз от непрерывных артиллерийских канонад — shell-shock — уже никого не удивлял. Но шок немецких войск от появления танков оказался ещё сильнее. Фраза «Дьявол идёт!», выкрикнутая кем-то из немецких солдат, распространилась по траншеям со скоростью пожара. Танкисты сквозь смотровые щели с удовлетворением наблюдали за убегающими с позиций фигурами в серой униформе «фельдграу». К мистическому страху добавлялся и вполне рациональный ужас от того, что индивидуальное стрелковое вооружение пехоты против новых стальных монстров было почти бесполезным.
В ходе наступления некоторые из далеко не совершенных машин с грохотом обрушивались в немецкие убежища или беспомощно застревали в снарядных воронках. Экипажам приходилось экстренно покидать боевое отделение застрявших машин и пытаться вернуть их в строй. В ходе атаки по разным причинам было выведено из строя 10 танков, ещё 7 получили незначительные повреждения. Но те из Mk.I, которые шли дальше, проявили себя очень удачно.
Танк-«самец» D17 «Диннакен» лейтенанта Хасти первым вошёл в деревню Флёр, неспешно преследуя убегающих и прячущихся в погребах немцев. Британский авиационный разведчик, пролетавший над полем боя, не без удовольствия сообщал:
Проделывая проходы в проволочных заграждениях и давя пулемётные гнёзда, танки оказали ощутимую помощь британской пехоте. Остановившийся над германской траншеей, Mk.1 очистил её пулемётным огнём, а затем двинулся вдоль окопа, захватив в общей сложности 300 пленных. Другой танк открыл пехоте дорогу в деревню Гведекур, после чего, правда, был подбит артиллерийским выстрелом. Из охваченной пожаром машины сумели спастись лишь два члена экипажа.
Результаты
Безусловный тактический успех первого применения танков имел двоякое значение. С одной стороны, пять часов боя с их участием позволили англичанам при сравнительно небольших потерях захватить участок фронта протяжённостью до 10 км и продвинуться на несколько километров в глубину. Были взяты позиции, атаки на которые долгое время оставались безуспешными. Скептически оценивавший возможности танков, генерал Дуглас Хейг немедленно заказал производство ещё тысячи машин.
С другой стороны, в угоду тактическому наступлению англичане пожертвовали эффектом неожиданности. Впечатление от первого применения ошеломляющих боевых машин одновременно на многих участках могло быть намного сильнее. В реальности же новость об их использовании моментально разлетелась по всему фронту, а затем и по всему миру. Почти в каждой державе-участнице Первой мировой войны, в том числе и на стороне противника, закипела работа военных разведчиков и инженеров по созданию своих танков и средств борьбы с ними.
Российская империя в силу известных революционных событий так и не успела создать свои «сухопутные дредноуты», хотя тщательно следила за их эволюцией. В бумагах Главного управления Генерального штаба, сохранившихся в военных архивах, встречаются такие донесения за декабрь 1916-го (орфография первоисточника сохранена):
«В Германии на заводах Круппа, Эрхарта и Ханза-Лойд в Бремене строится до 120-ти «Танка», пока… двух типов. Предполагается, что германцы будут ими пользоваться на всех фронтах, где они будут наступать, но не для обороны… Наилучшим способом действий против «Танко» признается огонь траншейных 3,7 сантиметровых пушек».
Именно события 15 сентября 1916 года сделали слово «танк» международным и наделили его новым, военным значением. Курьёзные окончания в конце слова в донесении выглядят забавно и объясняются новизной этого слова-заимствования в русском языке на тот момент.
Одновременно с появлением нового слова «танк» в военном лексиконе война приняла новый облик.

 

Источник