03.03.2021

Ёптель

это не вероятно, но факт!

Секс, Боль, Зубы (часть 2)

 

Секс, Боль, Зубы (часть 2) На самом пике первого акта она приподнялась и снова натянула маску. Я лишь мельком углядел ее лицо. Запомнить не успел, но достаточно было и того, что ни бороды, ни

На самом пике первого акта она приподнялась и снова натянула маску. Я лишь мельком углядел ее лицо. Запомнить не успел, но достаточно было и того, что ни бороды, ни уродливых угрей эта маска не скрывала. Я не Петруха из «Белого солнца пустыни» и такая Фатима устраивала меня более, чем полностью.
— А теперь, когда обезболивающее подействовало, перейдем к лечению,- мурлыкнула она.- Откройте рот.
— Опять- с улыбкой удивился я.- Я ведь уже…
— Я не могу Вас лечить, пока Ваш рот закрыт,- медсестра властно выпрямилась на мне.
Не в силах противостоять ее воле, я снова разинул рот.
— Шире.
Я повиновался.
— Еще шире!
Я растянул рот настолько, насколько это вообще было возможно и в этот момент между моими челюстями оказался какой-то предмет. Я удивленно уставился на медсестру.
— Последняя процедура,- с этими словами она отодвинула трусики в сторону и медленно опустилась, закатив от блаженства глаза.- Теперь… можно… начинать лечение.
«Любишь ты эти игры!»- с некоторым недовольством подумал я, в то же время окунаясь в океан неземного блаженства.
Я прикрыл глаза. Все шло как надо, пока я не услышал этот звук. Звук, от которого многих бросает в дрожь; настолько пронзительный и неприятный, что мурашки бегут по коже и кровь стынет в жилах. Я открыл глаза.
«Что за…».
Девушка сжимала в изящных пальчиках борма,шинку. Конусообразное сверло, посыпанное алмазной крошкой, крутилось так быстро, что его вращение было практически незаметно. Визг машинки, казалось, заполнял все звуковое пространство вокруг и иглой, настойчиво и верно, проникал сквозь ушные раковины прямиком к мозгу.
«Ты чего это»- сказать я этого не мог, так что подумал.
— Начинаем лечение!- торжественно заявила медсестра.
Я протестующе замычал. Но что я мог сделать Ничего. Я даже слова не мог вымолвить. Тем временем девушка стала медленно подносить машинку к моему рту.
«Твои игры заходят слишком далеко! Хватит!».
Сверло уже находилось в считанных сантиметрах от моего рта. Я вспотел сильнее прежнего и напрягся всем телом. Партнерше это понравилось:
— Да… Да!- простонала она.- Бойся еще! Бойся! Тебе страшно Страшно, что я воткну тебе это в зуб Страшно, что это сейчас разорвет твой зуб
«Мать твою, конечно страшно!»
Еще оставалась надежда, что это всего лишь игра. Но надежда таяла с каждым сантиметром. И вот, бормашинка уже у меня во рту.
— С какого зуба начнем- спросила девушка, чуть не хныкая от наслаждения.- С этого Или, может быть, с этого Вот! С него!
И в этот момент всякие мои надежды на то, что это лишь игра, полетели коту под хвост. Бормашинка безжалостно впилась в один из моих боковых зубов. В тот же миг я заорал. То есть хотел заорать, но не смог.
— Нет-нет,- стонала медсестра, все ускоряясь на мне.- Больной, положите язычок на место, иначе я могу его поранить!
— Ы-ы-ы! Ы-ы-ы!- взвыл я.
…Что в переводе с языка людей, привязанных к стоматологическому креслу и с заблокированным в открытом положении ртом, переводится, как: «Иди на хер ебнутая шлюха! Перестань это делать, блять!».
Пока что было не очень больно, но ужас происходящего сковал меня полностью. Каждый мой мускул напрягся так, что на нем можно было без затруднений перетянуть паром через Волгу. А извращенке только это и было нужно…
— Еще! Еще! Давай еще!- визжала она, прыгая на мне, как финалист родео и пропиливая мне то один, то другой зуб.- Давай! Давай еще!
Рот мой наполнился отвратительным запахом паленых зубов, а язык и десны покрылись слоем мелкой зубной крошки. Не помня себя от ужаса, я силился вырваться, но ремни крепко держали меня по рукам и ногам.
— Давай! Давай!- не унималась наездница, вонзая бормашинку то в один зуб, то в другой.
В какой-то момент машинка задела нервы, боль пронзила все мое тело электрическим разрядом и я сжался так, что казалось вот-вот полопаются мышцы. Мозг вскипел от такой перегрузки, а моя партнерша почти взревела от оргазма.
— Да! Да! Вот так! Еще! Вот так!
Но я не мог «так» специально и медсестра уже целенаправленно прислонила машинку к моим оголенным нервам. Это невозможно описать ни словами, ни картинками, ни танцем — только ощущениями. Я задергался, как безумный; из глаз хлынули слезы и, если бы не эрекция, я бы немедленно обделался под себя. От ужасающей боли каждая мышца в теле сокращалась с частотой иглы в швейной машинке, глаза готовы были выпасть из орбит, а стенки легких склеились меж собой, потому как воздуха в них не осталось — так отчаянно я пытался закричать.
— Вот оно! Вот хорошо! Вот так!
Бормашинка вонзилась в другой, еще не тронутый зуб. Мой рот был полон крошки и пыли, а душа страданий. Извращенка до того разошлась, что в какой-то момент потеряла контроль над орудием пытки, бормашинка выскользнула из ее руки, полоснула меня по внутренней стороне щеки и, так и не перестав работать, упала в жерлобок между щекой и боковым рядом зубов.
— Да! Да, сукин ты сын! Как тебе больно! Как больно!
В этот момент медсестричка словила оргазм, но что самое удивительное, кончил и я. К окончанию акта бормашинка уже разорвала мне щеку и сверлила не зуб, а челюсть, причем с наружней стороны. Я думал, что мой мозг и мое сердце не выдержат такого; я надеялся на это. Но нестерпимый зуд и сладкое почесывание во всех мускулах тела возвестили об окончании полового акта. А боль… Боль оставалась болью.
Медсестра отдышалась и, спохватившись, вытащила из моего рта бормашинку. Движения ее стали вялыми и замедленными. Тяжело дыша, она поднялась на ноги (в этот момент прозвучал характерный «чпок»), утерла лоб и проговорила:
— Спасибо, милый. Скоро мы продолжим лечение.
С этими словами она направилась к подсобке (может быть, там находилась ванная). Описать свое состояние на тот момент я не в силах до сих пор. У меня были напрочь искалечены все боковые зубы, в мясо искромсано небо и, ко всему прочему, пробита щека и повреждена челюсть. С каждым глотком слюны я сглатывал привкус гари и множество зубных песчинок, гораздо меньших по размеру, чем крупинки соли, но при этом крупнее обыкновенной пылинки. А еще во рту была кровь. Относительно немного, но столько, что слюну нащупать языком уже не удавалось. Учитывая все это, я не мог полностью воспринять слова своей «дамы», но последняя ее фраза заставила меня ужаснуться сильнее прежнего:
— Анальный секс. Эффективное средство от любой болезни!
Ничего хорошего это явно не сулило…
Она дала мне «отдохнуть» минут десять. К этому времени я уже сумел справиться с первым шоком, хотя второй шок был не многим слабее первого. Я ощупывал языком объемистые дырки в своих зубах и ужасался, когда в кабинете снова появилась она.
— Продолжим,- усмехнулась под повязкой медсестричка.- Надеюсь Вы успели отдохнуть
Я бы бросился к ее ногам и умолял о пощаде. Я целовал бы ее ноги. Я плакал бы навзрыд, лишь бы она не продолжала свою дьявольскую процедуру. Но я ничего не мог сделать со связанным телом и скованными челюстями.
Она снова села на меня, пор,х,нув, как бабочка и кратко продемонстрировав готовую к продолжению промежность. Но что за бес вселился в меня Я тоже вдруг завелся.
— Вот и отлично! Вы готовы к лечению,- улыбнулась под маской женщина, меняя на бормашинке наконечник.
Теперь это был не тупой, конусообразный камень, а полноценное сверло — тонкое и длинное. Глянув на новое орудие пыток, я вздрогнул. Хотя, казалось бы, чего я еще мог бояться Но я вздрогнул и именно в этот момент сестричка вновь «опустилась» на меня, но уже гораздо медленнее, покручивая тазом и настойчиво проталкивая «Керка» (как я сам его называл) туда, где по законам природы он вообще не должен был появляться.
— О, да-а-а…- протянула она и в тот же миг взвизгнула машинка.
От ужаса мои мышцы готовы были порвать любые ремни. Но ремни не рвались и все так же прочно держали меня на месте. Садист в маске блаженствовал, то ускоряя темп машинки, то сбавляя. И вот сверло снова направилось к моему рту.
«Нет! Нет-нет-нет! Нет! О, Боже! Боже!..»
И снова машинка у меня во рту.
— Сейчас будем чистить нервные каналы,- с наслаждением проговорила Анжела, заняв более удобную позу на мне.
Я смотрел, как вращающееся с безумной скоростью сверло заводится мне в рот, но не мог даже пискнуть. Только нелепые «О-о-о!!!» да «А-а-а!!!» — вот и все, на что я был способен. На какой-то миг Анжела прекратила фрикции, сев в глубокий прием.
— Только не крутись,- проговорила она и сверло машинки свирепо ворвалось в первый мой нервный канал.
Неприятно, да, когда дробится твой зуб, когда его осколки врезаются в твою щеку. Но что делать с болью Что Что делать, когда наконечник бормашинки начинает щекотать твой зубной нерв, а дойдя до определенного предела, стремительно наматывать его на себя Ты можешь взвыть, сойти с ума и даже умереть — но боль эту ты перенести не сумеешь.
— Да! Да, давай! Продолжай, урод! Да!
Как она на мне плясала и извивалась! Это было какое-то дьявольское безумие. Нет и не может быть боли сильнее этой. Я терял от нее сознание и от нее же приходил в себя. Казалось ребра вот-вот хрустнут; меня попросту разрывало изнутри. Последние капли рассудка улетучились и теперь голову наполнял лишь отвратительный визг, да пульсировало жилкой одно единственное слово — боль. А обезумевшей от страсти извращенке только это и было нужно и она мучила, мучила меня, не давая пощады и не прекращая пытки ни на секунду.
К тому моменту, когда я кончил во второй раз и в очередной раз отключился, она «прочистила» мне шесть зубов, то есть восемнадцать нервных каналов.
Но нервы еще были живы…

 

Источник